Браконьеры продолжают уничтожать байкальский омуль, но еще больше ущерба ему наносят бакланы

Популяция байкальского омуля растет, но о снятии запрета на его вылов говорить преждевременно, считают эксперты.

О ситуации с нерестом и поголовьем омуля рассказали научный сотрудник лаборатории междисциплинарных эколого-экономических исследований и технологий Лимнологического института СО РАН Павел Аношко, заместитель начальника Территориального отдела контроля, надзора и рыбоохраны по Иркутской области Александр Нечунаев, генеральный директор ООО «Байкальская рыба» Иван Сысоенко, руководитель Байкальского филиала ГНЦ РФ ФГБНУ «ВНИРО» Сергей Кушнарев, заместитель начальника учреждения – начальник Байкальского филиала ФГБУ «Главрыбвод» Дмитрий Грудинин.

Павел Аношко отметил, что в целом падение численности омуля в большей степени стало не результатом роста объемов промышленного лова или браконьерства – на момент введения запрета показатели вылова уменьшались. Так что главной причиной стали природно-климатические факторы.

– Но сам браконьерский лов, конечно, представляет очень большую опасность, особенно браконьерство на нерестовых реках, потому что на нерест идёт только 5% от популяции омуля. И это нерестовое ядро очень важно сохранить, тогда мы сможем восстановить запасы омуля. А если браконьеры будут его вылавливать постоянно, то, естественно, популяция омуля будет восстанавливаться очень медленно, – добавил эксперт.

В то же время Александр Нечунаев считает, что браконьеры представляют серьезную угрозу для популяции омуля:

– Ущерб водным биоресурсам при массовом распространении браконьерства на самом деле может быть колоссальным, вплоть до полного уничтожения всей популяции байкальского омуля, заходящего на нерест в реки республики Бурятия.

Он отметил, что по данным Байкальского филиала ФГБНУ ВНИРО, в период с 2012 по 2017 годы неучтённый браконьерский вылов байкальского омуля на Байкале был практически сопоставим с официальным промысловым выловом. А на тот момент официальный промысловый вылов составлял 1,2 тысячи тонн в год. После введения запрета на промышленный лов с 1 октября 2017 года и усиления охранных мероприятий масштабы браконьерского лова существенно уменьшились, но он продолжается до сих пор.

Александр Нечунаев считает, что главная причина развития браконьерства – возможность легализации незаконно добытой рыбы:

– Пока есть возможность официальной продажи с получением ветеринарно-сопроводительных документов на основании добычи омуля по квотам, которые предоставляются общинам коренных малочисленных народов (КМНС) в республике Бурятия в ежегодном объёме 55 тысяч тонн. Под эти документы некоторые продавцы умудряются дополнительно реализовывать также партии незаконно добытого байкальского омуля, фактически – браконьерского.

В частности, зимой 2023 года машина из Северобайкальска в Иркутскую область по документам, разрешающим перевозку 1,2 тонны омуля, выловленного общиной КМНС, с декабря по февраль четыре раза перевезла такую «разрешенную» партию.

Нечунаев предложил запретить коренным малочисленным народам продавать рыбу, а разрешить вылов только для собственного употребления. Он полагает, что в этом случае омуль не сможет легально попадать в торговую сеть, на рынки и так далее.

– То есть весь омуль, который появлялся бы на прилавках, был бы официально незаконным. Браконьерство постепенно бы сошло на нет, потому что нарушителям законодательства рыбу было просто некуда реализовывать, – заявил эксперт.

Пока же есть множество препятствий, осложняющих борьбу с браконьерством. В частности, в Бурятии отмечается острая нехватка госинспекторов Рыбоохраны. К работе там приходится привлекать специалистов из Иркутской области и Забайкалья – но они не так хорошо знают местность. В частности, дельта реки Селенга очень разветвленная, местные браконьеры знают там все лазейки, фарватеры реки, протоки – и успешно уходят от погони иркутских инспекторов.

Еще одна проблема – техническое обеспечение. Например, инспекторам не хватает транспорта для погони за браконьерами. В целом, они обычно преследуют браконьеров на катерах «Неман» с мощным мотором. Но на мелководье они не могут пройти. А моторные резиновые лодки, имеющиеся у инспекторов, не очень подходят для преследования браконьеров на цельнометаллических лодках – с помощью последних правонарушители резиновые лодки могут просто разорвать.

Еще одна проблема – недостаток вездеходной техники, потому что частенько приходится работать в болотистой местности. Имеющиеся у инспекторов УАЗики и «Соболи» там вязнут, а браконьеры уходят на квадроциклах или вездеходах. Также нужна техника для слежения в ночное время – тепловизоры, приборы ночного видения. На их получение уже подавались заявки – но был получен отказ из-за нехватки средств.

Есть и много других проблем. В частности, браконьеры активно используют чаты в мессенджерах, где оперативно сообщают друг другу о том, куда движутся инспекторы или другие участники рейда. Кроме того, сложности есть с тем, чтобы организовать транспортировку водного транспорта, снастей пойманных браконьеров в полицию, а особенно – выловленной им рыбы, которую летом надо быстро поместить в холодильник. Как правило, это все может занимать до трех дней – когда остальные правонарушители могут чувствовать себя спокойно.

И все же, как отмечает Сергей Кушнарев, после введения запрета на промышленный лов удалось остановить снижение численности омуля. С 2019-2020 годов наблюдается постепенное увеличение численности и биомассы. По предварительным данным на 2025 год, биомасса оценивается в около 11 тысяч тонн, что значительно выше уровня 2015-2017 годов (7,4 тысячи тонн). Однако негативные последствия прошлых лет сохраняются, особенно в дельте реки Селенга и рек в Посольском соре.

В то же время эксперты дружно отмечают, что с каждым годом все более негативно на поголовье омуля влияют бакланы – ущерб от них выше, чем от браконьеров. За сезон они уничтожают около 700 тонн рыбы. В 2024 году 7% производителей омуля были повреждены бакланами, что привело к недополучению 50 миллионов икринок. Причем не всю рыбу они съедают – части просто наносят критические повреждения во время охоты. На постах рыбоохраны установлены специальные пушки для отпугивания этих птиц – однако бакланы постепенно привыкают к ним и перестают бояться. Кроме того, даже если говорить о попытках снижения численности бакланов – они не слишком эффективны. Птиц могут отстрелять в некоторых местах, однако часть из них обитает на особо охраняемых природных территориях, где охота запрещена – и просто перемещается потом оттуда на освободившееся место.

На фоне всего этого эксперты пока затрудняются ответить на вопрос – стоит ли рассчитывать на снятие запрета на вылов омуля в ближайшие годы. Хотя и допускают поэтапное снятие этого запрета – для отдельных участков Байкала, где ситуация с популяцией более благополучная.