ТЕМЫ
Архив
< Июнь 2021 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        
Сегодня
Новости культуры в Иркутской области

Босх: великий и ужасный. Эксперт «КнигаМарта» Валерия Косякова – об апокалипсисе, Страшном суде и богоизбранности России

Иркутск, 26.04.21 (ИА «Телеинформ»), - В рамках третьего международного книжного фестиваля «КнигаМарт» культуролог и литературовед Валерия Косякова, автор книг о Средневековье и творчестве художника Иеронима Босха, представила лекцию «Апокалипсис в средневековом искусстве». Телеинформ побеседовал с экспертом в области средневекового искусства, чтобы разузнать больше подробностей о «темных временах».

– Валерия, первое же, что хочу спросить – почему вы выбрали для своих исследований такой мрачный период в искусстве? Есть Античность, есть Возрождение, они, на первый взгляд, куда более позитивные и светлые. Что вас так привлекает в Средневековье?

– У каждого исследователя есть своя личная история. Она влияет на то, чем занимается исследователь. Я вот была связана с археологией и ездила на раскопки. Но копали мы не Античность и не палеолит. Я попала в экспедицию, которая вела раскопки горных храмов и монастырей Раннего Средневековья. Это оказалось очень специфической работой.

Представьте: вы в горах, у вас нет никаких  исторических источников о том месте, где вы находитесь. У вас есть только лопата и кирка, с помощью которых вы должны все раскопать, чтобы понять, есть тут что-то ценное с точки зрения исследователей или нет. Например, по сакральному пространству древнего храма можно дать примерную датировку, когда он был построен. И меня это так поразило! Это ведь как работа детектива. Письменные или материальные источники – это улики, с помощью которых историки, археологи и культурологи разгадывают, что здесь было за событие, о чём тогда думали люди, какой быт их окружал. Когда ты начинаешь в это погружаться, становишься Шерлоком Холмсом, остановиться нереально.

– А где проходили те самые раскопки?

– Раннее Средневековье обычно копают вдоль побережья Черного моря. Это Крым, Абхазия, неподалеку от Сочи очень активно проходят раскопки. Здесь хранится много важных артефактов.

– Что ценного удалось лично вам обнаружить? Какие находки самые запоминающиеся?

– Я находила в основном мелочь. Суть в том, что средневековые могилы, как и египетские пирамиды, грабили сразу же. Людей же тогда хоронили в полном обмундировании, с оружием, разными атрибутами. Поэтому гробницы расхищались сразу, а те, которые по каким-то причинам были нетронуты, на протяжении других столетий всё равно подвергались разорению. Поэтому задача археолога даже не в том, чтобы найти что-то материальное, а попробовать установить: что это за постройка, к какому веку относится, какой это слой.

Первое значимое, что мне удалось найти – могильное захоронение на 15 человек. И это очень тяжело для археолога, потому что после такой находки тебя ждут месяцы кропотливой монотонной работы. Нужно всё-всё описать. Однажды я находила стеклянные браслеты. У нас в современном ювелирном искусстве это не столь популярно, а в Средневековье дамы носили такие украшения. Всё это – очень интересный опыт.

– Который и позволил вам углубиться в изучение Средневековой культуры?

– По первому образованию я литературовед и занималась историей литературы. Мне было интересно смотреть, как на литературу влияли христианские идеи и концепты, без них невозможно в полной мере понимать тексты. Так как христианское наследие соотносится со Средневековьем, я «пошла» туда. Сначала интересовалась материальными источниками, потом занялась синтетическим анализом. Мне было важно реконструировать целостную картину мира. Чтобы это сделать, нужно исследовать и иконопись, и архитектуру, и тексты. Только междисциплинарный подход.

Мифы о Средневековье

– Теперь давайте поговорим непосредственно о Средневековье. Почему эта эпоха подарила нам столько всего мрачного? Почему люди так много раздумывали о конце света? Почему эти времена считаются темными?

– Наши представления о Средневековье и о том, что оно было негативным, темным, мортальным, все думали о смерти и только – это, конечно, преувеличение. Такой имидж Средневековью создали деятели эпохи Возрождения. Итальянский живописец и первый искусствовед Джорджио Вазари называл Средневековье не иначе как темными временами. Зачем ему это было нужно? Он просто хотел противопоставить этой эпохе Возрождение. Он хотел сказать, что они возрождают Античность. Античность была высока и они тоже высоки. А всё, что посередине – это плохо. И вплоть до середины 19 века к Средневековью действительно относились как к темному периоду. Реабилитация его началась лишь в конце 19 – начале 20 века. Всегда надо помнить, что наши представления о других эпохах исторически сконструированы и не всегда они адекватны тому, что было на самом деле.

– Вы на лекции говорили, что в период Раннего Средневековья живописцы придавали визуальный облик почти всем основным сюжетам Апокалипсиса, а к Позднему остался лишь образ Страшного суда и конца всего бытия. С чем это связано?

– Действительно, сначала Апокалипсис издавался в сопровождении с миниатюрами, на которых можно было увидеть многие сюжеты и образы. При этом было много другой литературы: жития святых, часословы, небольшие книги для частного пользования, в которых содержались какие-то сведения о святых и христианских праздниках. В таких скромных изданиях уже не могло быть большого количества иллюстраций и целиком Откровение Иоанна Богослова там тоже не содержалось. Была выдержка. И, конечно, эта выдержка была про Страшный суд. Кроме того, в храмах на фресках также изображали лишь момент Страшного суда. На эту тему в церквях читали проповеди. По сути, средневекового человека действительно окружали визуальные образы, связанные с концом света. Но всё было не так мрачно, как мы думаем.

– Разве может быть апокалипсис немрачным? Особенно если об этом напоминают со всех сторон.

– Все христиане ждали Страшного суда и конца света, потому что раз мир начался, значит, должен и закончиться. Христос пришел в мир и даровал нам Новый Завет, он был распят и  воскрес во плоти. Согласно Священному писанию, вся христианская паства ждёт Второго Пришествия Христа. Верующие ждут, когда он вернется и все мертвые опять воскреснут, как однажды воскресал Христос. Дальше случится Страшный суд и земное пространство и время перестанут существовать. Важный концепт в том, что вся христианская культура детерминирована ожиданием конца света. Потому что апокалипсис – это наивысший, наижеланнейший финал человека. После этого закончится земная парадигма и начнется парадигма небесная. Для средневековых людей Страшный суд – это не только ужасы, пытки и прочие страсти. Это – желанная встреча с Богом, наивысший экстатический момент, который только может произойти в мироздании.

Поэтому, если читать богословов и различных комментаторов, мы увидим идею радостного ожидания Страшного суда. Однако из-за того, что конец света нужно ожидать каждый день и час, никто не знает, когда он случится, нужно все время находиться в состоянии самоцензуры.

Высчитывать дату конца света люди стали примерно с 3-4 века нашей эры. Всех это чрезвычайно волновало. Разные намеки, свидетельства, всё это говорило о том, что мир «свернется» к концу 15 века. Всё это в полной мере проявилось в демонологической образности Иеронима Босха. В России деятельность Ивана Васильевича Грозного тоже была опосредована реальным ожиданиям конца света. Храм Василия Блаженного, например, построен как прототип Нового Иерусалима.

На Руси ведь тоже были свои представления об апокалипсисе. К концу 15 века, например, люди не хотели рассчитывать Пасхалии, исходя из логики: «Все равно потом всё кончится, зачем рассчитывать». Это очень сильно определяло и политические, и исторические действия, и, конечно же, искусство. Поэтому в 15 веке у нас просто бум апокалиптического искусства и в Европе, и на Руси. Он продолжался где-то до середины 16 века.

В русской культуре представления о конце света проявлялись через идеи Нового Иерусалима, мессианства, богоизбранности Руси. Эти темы позже актуализируются во времена революции 1917 года. Отчасти они дают о себе знать и сегодня, когда мы видим дискурс о коронавирусе, прививках и мысли о том, что Россия – единственный оплот надежды человечества, только мы сможем победить вирус. Во всем этом слышится утопическое мессианство.

Мне всегда было интересно понять, откуда мы такие в 20 веке с идеями о том, что Россия избрана Богом, что только русские могут создать у себя Новый Иерусалим и рай на земле. Эти идеи как раз и пошли из 15-16 веков, они объединяют и Российскую империю, и Советский Союз, и Российскую Федерацию. Государства разные, одна идея.

Великий и ужасный Босх

– Давайте теперь немного подробнее о Босхе? Откуда в нём столько демонологического, мрачного? Если в других работах на тему апокалипсиса еще можно найти надежду на рай, пространство праведников, что-то более-менее светлое, то ведь у Босха «всё плохо». В чём причина?

– На самом деле Босх не уникален. Было много художников, которые рисовали всякую «жесть», то есть яркие демонологические экспрессивные картины. Но только у Босха всех этих образов настолько много. Он – квинтэссенция всего демонологического.

В те времена, когда Босх работал, выпустили «Молот ведьм». Кроме того, было много визионерских текстов, повествующих о путешествиях в ад, чистилище и рай. Эти тексты издавались в огромных количествах, их переписывали и распространяли по всей Европе. В них очень подробно описывалось, как демоны пытают людей, как пронзают шипами грешников, испражняются на них, как людские тела раздирают крюками для мяса и прочее. Множество страниц наиподробнейших описаний. Так вот эти тексты тоже было принято иллюстрировать.

Как правило, это тоже были миниатюры. В музеях такие рисунки не найдешь. Поэтому они получили известность лишь сейчас, когда оцифровали все древние тексты. Босх же и его странная иконография знают все, потому что он миниатюру перенес на большой формат.

Потому работы Босха выглядят немного примитивно. Его эстетика ориентирована на книжную иллюстрацию, она похожа на комикс, но изображенный на триптихах. То есть форму, на которой раньше изображалось нечто более конвенциональное, он использовал для своей демонологии.

При этом у Босха была своя концепция человечества. Он первый дал себе волю интерпретировать происходящее. Обычно средневековые художники следовали паттернам иконографии. Ведь любое отклонение от этих паттернов могло стоить живописцу жизни. Таких могли сразу признать еретиком, наказать или даже казнить. Иероним Босх жил в эпоху переходного времени и поэтому мог себе позволить отклониться от «нормы».

– Получается, что людей он, мягко говоря, недолюбливал?

– Иероним Босх жил в буржуазном городе на излете Позднего Средневековья. Он наблюдал, как люди, вместо того, чтобы заниматься благочестивыми делами и придерживаться христианских заповедей, вступали в рыночные отношения, профанировали сакральное, грешили и прочее. Если перевести на наше время, то Босх жил как будто бы в эпоху «лихих 90-х». Он был человеком, живущим на стыке двух веков, а это всегда хаос. При этом художник был радикальным католиком, человеком очень праведным. Он состоял в очень элитарном Братстве Богоматери и был практически монахом. Поэтому все религиозные заповеди, в отличие от большинства горожан, соблюдал строго.

Окружающий мир был для Босха пространством, полным греха и грехопадения. Он видел человека, раздираемого желаниями, а желание – это всегда грех, который приводит к нехорошим последствиям в быту, а еще разрушает душу человека. Поэтому всех людей Босх в своем творчестве сразу отправляет в ад, так как они глупы и не думали о том, что творят.

Положительные образы у Босха тоже есть, но это, в основном, Христос и аскеты. То есть художник противопоставляет телесному и греховному миру радикальное смирение. Оно явно не практиковалось в буржуазном городе, где царили веселье и ярмарки. Еще один положительный образ в его работах – такой сомневающийся персонаж. Мы точно не знаем, кто он. Иногда его называют блудным сыном, иногда евреем-коробейником. Но это образ в духе человека, который грешил и раскаялся. Босх еще дает этому образу новое звучание. Это – символ того, что каждый человек всегда стоит на распутье. Поэтому этот сомневающийся персонаж у Босха всегда у дороги, с посохом. Это – напоминание нам о том, что у человека всегда есть выбор, каким путем идти.

– А нам, современным людям, почему вся эта «чертовщина» так нравится? С каким удовольствием люди репостят картинки из серии «Страдающее Средневековье», придумывают мемы.

– Босха мы любим за экзотику. Он подарил нам блокбастер. Босх и другие художники показали нам другое Средневековье. Мы себе раньше представляли, что это храмы, иконы, сакральные образы, набожные люди и прочее. На том и построено большинство рассказов о Средневековье. Они вычищены, отцензурированы. Большая часть источников не включает всё то демонологическое, что там было. А оно там было в больших количествах. Лишь последние 50 лет началась активная работа по пересматриванию Средневековья, поэтому стали активно появляться странные, страшные сюжеты, которые пробудили в нас интерес к тем временам. Мы увидели, что Средневековье не было мрачным, оно было странным, карнавальным. Таким, которое не укладывается в жесткие нормы и представления.

Коронавирус и апокалипсис

– Что еще включает сфера ваших интересов?

– Еще меня интересует 20 век и современное искусство. В университете преподаю теорию культуры и искусства прошлого века. Так уж сложилось, что мне нравится сначала Средневековье, а потом сразу 20 век и современность.

Мне всегда было интересно, как современные художники развиваются, какими путями идут, что их волнует. Сейчас много разных стратегий, арт-практик. При этом художники, которые родились в период позднего Советского Союза и в Перестройку, часто испытывают сложности с пониманием своей идентичности: гендерной, художественной. Поэтому любопытно наблюдать, как молодые художники ищут себя. А мы через их творчество познаем, осмысляем действительность, свой исторический и экзистенциальный опыт.

Если мы отказываемся смотреть на современных художников, мы отказываемся думать о себе и своей культуре, своем историческом времени. Я часто сталкиваюсь с убежденностью, что в советскую и постсоветскую эпоху ничего хорошего в области искусства не сделано. Для меня это – большая проблема, так как я вижу в этом отказ от рефлексии и познания действительности. Современные художники становятся зеркалом, они конструируют нашу культурную память. Но мы не можем все время формировать свою идентичность через Репина или Айвазовского. Нам нужна и современность, иначе получается такой жуткий эскапизм по последним 50-70 годам художественной жизни.

– Как вы думаете, найдет ли всё это коронавирусное безумие, в котором мы живем уже больше года, отражение в современном искусстве? Более того, останется ли после этого какое-то культурное наследие, которое, например, оставили художники Средневековья, ожидая конца света?

– В московском музее Гараж недавно была выставка «Настоящее время. Несовершенный вид». Молодые художники исследовали опыт локдауна. Причем за основу они взяли идею о том, как из-за всей этой ситуации у многих людей не получилось сделать то, что они планировали. Так уж вышло, что в 2020 году многим пришлось отказаться от своих идей, планов. И у художников часто бывает так, что им приходится отказываться от своих проектов, часто они по каким-то причинам не складываются. И вот ребята решили проанализировать этот наш новый опыт через историю.

Вторая большая выставка – «Выбирая дистанцию: спекуляции, фейки, прогнозы в эпоху коронацена» – это попытка по горячим следам проанализировать, как мы переживали пандемию, как рождались фейки, как люди на них реагировали. Такая жизнь между страхом и поиском выхода.

Я не могу сказать, что это завершенный опыт и он уже нашел визуальные или инсталляционные эквиваленты. Это пока еще становление. Но надо понимать, что это не работа на шедевр, это работа на исследование опыта, который все мы пережили. Сложно сказать, останется ли это в искусстве, но какие-то рассуждения на эту тему мы точно обретем. Я бы даже сказала, что они у нас уже есть, просто в других произведениях. Например, тот же Ларс Фон Триер, Рой Андерсон или Бергман, они о самоизоляции думали загодя. Поэтому многие сейчас для себя реактуализировали стихотворение Бродского «Не выходи из комнаты». Всё это уже было, все поколения переживали какие-то тяжелые времена: войны, революции, большие эпидемии. Просто мы теперь можем лучше понять тот опыт, который был у писателей, поэтов, режиссеров и художников, которые нам про это рассказывали.

– Напоследок не могу не спросить про творческие планы. Над чем работаете сейчас, что еще задумываете сделать в обозримом будущем?

– Как раз сейчас я пишу новую книгу, должна выйти осенью. Я надеюсь, что она станет настоящей бомбой. Она посвящена искусству 20 века, которое несправедливо игнорируется. Хочу написать о том, что произошло в творческом мире за последние 50-70 лет. Конечно, очень переживаю и даже рискую по той же все причине – нежелание сталкиваться с современностью.  Но для меня важно объяснить, что значит этот период. Даже если кошмар, непонятные арт-объекты или инсталляции, или минимализм, или концептуализм, это часть нашей современной культуры. Я уверена, что проблема в том, что у нас современное искусство недостаточно хорошо представлено и в медиа, и в книжном пространстве. Акцент делают на классику или высокое искусство, но противопоставления высокого и низкого, красивого и безобразного устарели лет сто назад. Надо учиться смотреть шире.

Второй большой проект – книга про старшего Брейгеля. Он связан и с Босхом, и с той культурой Северной Европы, которая мне интересна. Я еще книгу эту не начинала, но надеюсь приступить в скором времени.

Беседовала Алина Майская

Иркутянам на книгамарте рассказали о Средневековье и апокалипсисе

О «КнигаМарте»:

  • «КнигаМарт» – международный книжный фестиваль, программа которого включает лекции и мастер-классы, спектакли, презентации книг, круглые столы, книжное ток-шоу.
  • Впервые прошел в марте 2019 года в Иркутске, Усолье-Сибирском, Черемхово и Ангарске. В 2020 году фестиваль состоялся в Иркутске и стал крупнейшим культурным событием года. Его события посетили 5 000 иркутян и гостей города.
  • Организаторы фестиваля – Иркутская областная научная библиотека имени И. И. Молчанова-Сибирского, фонд поддержки НКО «Новый Альянс», АНО «Центр культурных инициатив «Буквица».
  • Партнеры фестиваля – министерство культуры и архивов Иркутской области, ООО «Иркутская нефтяная компания», компания «Ростелеком», книготорговая группа «ПродаЛитЪ».

 
Новые фильмы: ежемесячные обзоры от ИА Телеинформ
Загрузка...
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования Яндекс.Метрика
  • Все права защищены © ООО «ИРА Телеинформ». Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на i38.ru (для интернет-СМИ) или на ИА «Телеинформ» (печатные, эфирные СМИ)
  • Дизайн-концепция © «Gombo Design». Верстка и техническая поддержка © «БайкалТелеИнформ»
  • Регистрационный номер — ИА № ФС 77 - 75717, выдан 24.05.2019 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)