ТЕМЫ
Архив
< Май 2021 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            
Сегодня
Новости культуры в Иркутской области

«Робинзоны» и «Гудини» наших дней: арт-критик Ирина Кулик рассказала иркутянам о самоизоляции в искусстве

Иркутск, 21.04.21 (ИА «Телеинформ»), - Самоизоляция и эскапизм стали одной из практик современного искусства. О художниках и акционистах, работы которых отсылают к практикам религиозного отшельничества или опытам Гарри Гудини, рассказала искусствовед, арт-критик и культуролог Ирина Кулик иркутянам на «КнигаМарте».

В первые месяцы коронавирусной самоизоляции соцсети обошло фото с выставки современного искусства «documenta», сделанное еще в 1972 году, «Оазис № 7». На нем изображен фасад музея Фридрихцианум в Касселе, на котором тогда появился огромный прозрачный шар с подобием крошечного островка с двумя пальмами внутри. Это был проект группы австрийских архитекторов-концептуалистов «Haus-Rucker Co». Они считали, что задача архитектуры – перестать мыслить зданиями и начать мыслить социальными отношениями.

«Робинзоны» и «Гудини» наших дней: арт-критик Ирина Кулик рассказала иркутянам о самоизоляции в искусстве

Робинзонада

История Робинзона Крузо – это тоже история побега и самоизоляции, по сути: человек оказывался в одиночестве на необитаемом острове, вдали от цивилизации.

– Сама по себе история побега, робинзонады, путешествия тоже прописана в истории искусства 20 века. У нее есть своя мифология, достаточно трагическая. Некоторая часть историй о побеге художника заканчивались невозвращением, – рассказывает Ирина Кулик.

Как один из примеров она приводит Артура Кравана – швейцарского писателя, поэта, художника и боксера. Он был племянником Оскара Уайльда и в некотором смысле продолжал тенденции уайльдовского «дендизма», который приобретал своеобразные формы. По словам Ирины Кулик, бокс для него был частью его художественной практики: он считал, что поэт в начале 20 века должен физически вовлекаться в то, что он делает, возвращаясь к «земным страстям».

– Одна из форм побега – это дезертирство. Во время Первой мировой войны Краван дезертировал из армии, путешествовал по странам и переодевался в формы солдат враждующих сторон. Это помогло ему спастись и не участвовать в войне. Но финал его блестящей короткой жизни был очень трагическим и загадочным: он переехал в Америку, женившись на местной поэтессе. Они поселились в Мексике на берегу моря, и в какой-то момент в 1918 году он в одиночку вышел в море на маленькое судно и не вернулся. Не нашли ни тело, ни лодку. До сих пор появляются апокрифы, что Краван инсценировал собственную смерть и его после этого видели в боксерских клубах Чикаго и притонах Сан-Франциско, – рассказывает Ирина Кулик.

История швейцарского поэта вдохновляла затем художников следующих поколений. В их числе – нидерландец Бас Ян Адер. Одна из самых его известных работ – это видео и фотосессия, на которых он плачет по неизвестной причине, под названием «I’m too sad to tell you».

– Это ставит нас перед вопросом, кто же такой романтик: мужчина с квадратной челюстью, смело идущий навстречу приключениям, или чувствительный юноша, который от переизбытка чувств готов заплакать каждую минуту, – отмечает лектор. – Как и Краван, Бас Ян Адер пропал в море. Лодку, на которой он отплыл, нашли, а тело – нет. Как и в истории с Краваном, тоже долго ходили домыслы, что он подстроил все это, по другой версии, это было самоубийство как художественный проект. Ни та, ни другая гипотеза не доказаны, но, наверное, именно трагическое исчезновение сделало Ян Адера культовым художником.

«Робинзоны» и «Гудини» наших дней: арт-критик Ирина Кулик рассказала иркутянам о самоизоляции в искусстве

По словам Ирины Кулик, одним из доказательств инсценированной смерти Бас Ян Адера в 1975 году считают то, что в его бумагах позднее нашли книгу, посвященную Дональду Кроухерсту – англичанину, который в тяжелую минуту, не зная, что делать со своей жизнью, принял участие в одиночной парусной гонке. Он довольно быстро сошел с дистанции, но долго пытался делать вид, что остается участником, подделывая морские координаты своего местонахождения, ведя параллельно два судовых журнала – реальный и обманный. Позднее в Саргассовом море обнаружили его пустую яхту, без тела. Дело происходило в 1969 году.

– И Кроухерст, и Бас Ян Аден, и Краван были источниками вдохновения для современной британской художницы Тациты Дин, сделавшей фильм, посвященный всем пропавшим в море. В самих историях мореплавания и кораблекрушениях Тациту завораживает, в том числе, их старинность, – говорит Ирина Кулик. – Кроухерст для нее, например, герой несбывшейся утопии, она даже нашла на Каймановых островах тримаран, на котором он совершал свое путешествие. История робинзонады – одна из сквозных тем в ее творчестве.

Эскапизм и депривация

Еще один художник-концептуалист, который, по мнению Ирины Кулик, наверняка пересекался с Бас Ян Адером, – это Крис Бурден, известный тем, что работал с перформансом, испытывая собственные возможности. В свое время он предпринял одиночное путешествие на практически необитаемый остров только с запасом воды, на котором провел 11 дней и зафиксировал все это в дневнике.

– Именно у Бурдена идеи побега и отшельничества, аскезы и самоизоляции пересекаются самым очевидным образом. Он прославился, будучи еще студентом, когда в качестве своей дипломной работы в арт-колледже представил вот такой перформанс: он провел пять дней, запершись в ящике для личных вещей учеников в этом колледже, вроде камеры хранения. Он отвел себе три ячейки: в одной находился сам, скрючившись, в другой была вода, третья предназначалась для продуктов жизнедеятельности, – говорит Ирина Кулик.

По ее словам, такая экстремальная самоизоляция, напоминающая трюки Гарри Гудини, оказалась испытанием не только для самого Бурдена, но и для колледжа, его студентов и руководства. Тогда, в 1971 году, дирекция учреждения оказалась перед выбором: взять на себя ответственность в случае смерти Бурдена, или позволить ему закончить дипломную работу. Они выбрали второе. Ну а студенты сначала, вероятно, подходили проведать соученика, а позднее, по рассказу Ирины Кулик, начали исповедоваться, так как в образе скрытого за закрытой дверью человека есть что-то от католической исповедальни.

– Одним из «королей» самоизоляции можно назвать, пожалуй, иллюзиониста Дэвида Блейна. Его могли поместить в глыбу льда, где он провел какое-то огромное количество времени. Несколько дней он провел на вершине столба. Он месяц висел в клетке, подвешенной над Темзой под мостом. С Блейном причем непонятно: это иллюзия или героика и аскеза, – говорит лектор. – Ну и нельзя не назвать еще одного иллюзиониста – Гарри Гудини. Но в чем разница между ним и Блейном, ним и Бурденом? Для него важно было сбежать, в этом – отличие. Фокусы Дэвида Блейна и Криса Бурдена – не про побег, а про добровольную аскезу и изоляцию.

«Робинзоны» и «Гудини» наших дней: арт-критик Ирина Кулик рассказала иркутянам о самоизоляции в искусстве

Возвращаясь от иллюзионистов к художникам, Ирина Кулик называет Хулио Ле Парка – аргентинского художника, живущего во Франции. В 1965 году он придумал очки, «позволяющие видеть не то, что все»: благодаря конструкции они позволяли буквально заявлять: «я художник, я так вижу». В некотором смысле эти очки тогда стали прообразом очков виртуальной реальности, которые сейчас тоже позволяют изолироваться в собственном мире. Кстати говоря, сейчас Хулио Ле Парк как раз работает с виртуальной реальностью.

Бразильская художница Лиджия Кларк в 1960-х годах делала «капюшоны сенсорной депривации», напоминающие маски чумных докторов, через которые нельзя было видеть обычным образом, напрямую. Позднее, уже на рубеже 20 и 21 веков, немецко-бельгийский художник Карстен Хёллер придумал ряд гаджетов, меняющих человеческое восприятие:

– Надев очки, мы видим мир перевернутым, или нашу руку на таком расстоянии, что нам кажется, что мы не сможем дотянуться ею до своего носа. Всевозможные изменения восприятия интересуют его как способ вернуть в наш мир непознанное, сделать его опять загадочным, – отмечает лектор.

Архитектура и дистопия

В самоизоляции, как подчеркивает Ирина Кулик, есть и архитектурное и утопическое измерение, в ней сочетаются утопия и дистопия. С одной стороны, одиночная камера, келья – это кошмар, наказание, избранное обществом или же добровольно. С другой стороны, вся архитектура 1920-х годов была «заточена» под создание идеального дома для одного человека, рассказывает лектор.

На пересечении утопии и дистопии находится творчество израильско-французского художника Абсалона, делавшего проекты, отсылающие к авангарду и идеальным белым городам будущего. При этом такую утопию он строил только для себя: это была его капсула самоизоляции, его «машина для жилья». Такие персональные камеры он делал себе для каждого города, в котором часто бывал: для Тель-Авива, Парижа, Франкфурта, Токио…

«Робинзоны» и «Гудини» наших дней: арт-критик Ирина Кулик рассказала иркутянам о самоизоляции в искусстве

– Для него карантин и самоизоляция были личными, болезненными темами: он болел СПИДом и умер от него в 1993 году и все время чувствовал себя в изоляции. Собственно говоря, он придумал для себя что-то вроде больничных изоляторов. Все эти камеры созданы буквально по меркам его тела: на его рост, на его ширину плеч, на его размах рук, – рассказывает лектор. – Я имела счастье увидеть эти работы «живьем»: они очень страшные, очень клаустрофобичные. Там не нужно протискиваться, но ты все время чувствуешь, что это сделано не по твоей мерке. Как будто это придумывалось для человека, но не человеком.

Еще один автор «дистопической архитектуры» – нидерландский скульптор и дизайнер Юп ван Лисхаут. Он создавал, например, такие арт-объекты, как трейлеры, символизировавшие одновременно «дом на колесах», «отдых, который всегда с тобой» и убежища на случай конца света, персональные бункеры. Некоторые его творения перекликались с уже упомянутым «Оазисом» Haus-Rucker Co. В числе других его проектов – туалеты для музеев, павильоны, в которых можно почувствовать «уют внутри апокалипсиса» и немного «окуклиться».

Французский художник-акционист Авраам Пуаншеваль – тоже представитель эскапизма в современном искусстве.

– Когда началась нынешняя пандемия с ее локдаунами, у него в огромном количестве брали интервью, потому что он – «король локдаунов». Это – художник, который с сегодняшней точки зрения пересматривает и повторяет практики, например, Криса Бурдена, но – иронично, – поясняет Ирина Кулик.

Так, например, один из первых проектов Пуаншеваля, который он делал в соавторстве с Лореном Тиксадором, был путешествием на необитаемый остров Фриульского архипелага, неподалеку от Марселя. Уже в одиночку Пуаншеваль осуществил перформанс, копая под землей траншею и засыпая выход на поверхность позади себя. Относительно недавно, в 2014 году, он месяц провел внутри чучела медведя в Музее охоты в Париже. Годом позже художник месяц путешествовал по реке в огромной пластиковой бутылке, из которой он не мог выбраться самостоятельно: пробка открывалась только извне. С внешним миром он мог общаться только через wi-fi: такая современная форма робинзонады.

«Робинзоны» и «Гудини» наших дней: арт-критик Ирина Кулик рассказала иркутянам о самоизоляции в искусстве

– В его практике есть отсылка, о которой он сам как-то говорил, к декоративным отшельникам эпохи романтизма. Тогда в Англии и Франции в имениях строились парки, украшенные фальшивыми руинами и скитами, искусственными гротами. Вельможи нанимали людей, которые жили бы в этих отшельнических домиках как живые персонажи. И вот это «парковое отшельничество» – то, что проделывает Пуаншеваль: очень театрализованное, но требующее не меньшего героизма, чем более аскетичные практики того же Бурдена. Абсурдность и сюрреалистичность этого времяпрепровождения не делает его менее мучительным, – подчеркнула лектор. – Опять же, если у Бурдена изоляция была способом выйти за пределы искусства, то у Пуаншеваля, человека следующего поколения, – как раз наоборот, его аскеза – про то, как стать произведением искусства.

Мария Маякова, Телеинформ. Фото из открытых источников

О «КнигаМарте»:

  • «КнигаМарт» – международный книжный фестиваль, программа которого включает лекции и мастер-классы, спектакли, презентации книг, круглые столы, книжное ток-шоу.
  • Впервые прошел в марте 2019 года в Иркутске, Усолье-Сибирском, Черемхово и Ангарске. В 2020 году фестиваль состоялся в Иркутске и стал крупнейшим культурным событием года. Его события посетили 5 000 иркутян и гостей города.
  • Организаторы фестиваля – Иркутская областная научная библиотека имени И. И. Молчанова-Сибирского, фонд поддержки НКО «Новый Альянс», АНО «Центр культурных инициатив «Буквица».
  • Партнеры фестиваля – министерство культуры и архивов Иркутской области, ООО «Иркутская нефтяная компания», компания «Ростелеком», книготорговая группа «ПродаЛитЪ».

 
Читатель Толстов: обзоры литературных новинок
Загрузка...
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования Яндекс.Метрика
  • Все права защищены © ООО «ИРА Телеинформ». Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на i38.ru (для интернет-СМИ) или на ИА «Телеинформ» (печатные, эфирные СМИ)
  • Дизайн-концепция © «Gombo Design». Верстка и техническая поддержка © «БайкалТелеИнформ»
  • Регистрационный номер — ИА № ФС 77 - 75717, выдан 24.05.2019 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)