ТЕМЫ
Архив
< Июль 2021 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 25
26 27 28 29 30 31  
Сегодня
Новости медиажизни в Иркутской области

Обзор иркутской колумнистики и Facebook: цветовая дифференциация флагов, память места и бывших иркутян не бывает

Иркутск, 18.06.21 (ИА «Телеинформ»), - На этой неделе иркутяне спорили о цветовых сочетаниях, смотрели на город по-новому и вспоминали ушедших. Телеинформ подготовил новый выпуск обзора иркутской колумнистики.

Волнующее и острое

Казалось бы, День рождения Иркутска миновал, а праздничное оформление города продолжает волновать его жителей. В частности, цветовые сочетания на флагах. Есть у иркутян к ним некая слабость. Некоторые увидели в деньрожденных городских флагах намеки на «жовто-блакитность», другие – на цвета ЛДПР.

«А вот интересно, кто у нас затейник по части цветового решения оформления города? Не успел утихнуть шум по поводу голубых флажков к майским праздникам, а тут города юбилей. Как они еще про «героям слава» не написали…» – озадачился на днях Алексей Дятлов.

«Цвет флагов ужасен, я на днях думала об этом. Блеклый, выцветший, цвета детской радости. Пришла мысль – может эта материя со скидкой была?» – предположила Елена Гаврилович.

«Расцветка флажков – вопрос вкуса, о котором, как известно, спорить не продуктивно. К примеру, меня они совершенно не взволновали. А вот цена некоего перелета Иркутск-Москва-Дубай-Москва-Иркутск, напротив, напрягла», – упомянул о наболевшем Илья Гущин.

«А меня эти флажки вообще бесят. Они очень быстро стали грязными. Фуууу. И еще они напоминают нищее советское время, когда подобные флажки на новогоднюю елку вешали…» – поделилась ассоциацией Надежда Соснина.

«Чем цвета-то провинились? Давайте голубой нигде никогда не использовать, потому что он на украинском флаге. И радугу давайте запретим – ведь ее цвета взяли ЛГБТ себе символом – чтоб она наш взор не оскорбляла. Ну вот честно – заняться нечем, что ли нам? ДР города не государственный праздник, так-то – пусть какие угодно цвета будут. А лучше вообще без флагов. Цветов бы больше насадили – было бы супер», – прозвучал глас разума от Елены Утробиной.

«Почитал комментарии и задал себе вопрос: до чего же дошла политизация головного мозга, когда вроде бы умные люди начинают искать политический подтекст там, где его и быть не может? Скоро начнете писать доносы на соседа, который к мусорке ходит в синих штанах с желтым ведром», – поддержал ее Алексей Кузнецов.

По мотивам этого обсуждения Михаил Дронов затеял опрос среди подписчиков, какие тогда вообще сочетания цветов могут быть приемлемыми:

«В Иркутске, как я понял (из обсуждения в Иркипедия), у определенной части публики – очередной цветовой вывих политического мозга на почве жовто-блакитного раскраса Столички И (ко Дню города). В связи с чем в очередной раз хочется расспросить благородную публику:

– А КАКИЕ цвета (сочетания цветов) ныне воспринимались бы как консенсусно-благородные-духоподъемные, без политического или просто скандального подтекста? Я не знаю, честно. Может кто-то предложит (в т.ч. и к сведению мэрии) нормальный вариант, хотя бы один?»

Варианты, кстати, оказались разнообразны – от ахроматических серого и черно-белого до более традиционного триколора через фисташковый и пурпурный.

Тем временем, пока коренные иркутяне цепляются к флагам, те, кто раньше здесь жил и перебрался подальше, уже сторонним взглядом видят несколько шире.

«Вчера отменилась встреча, о которой я мечтала (долбаные вирусы), но зато сын согласился погулять со мной по центру. Мне было интересно пройтись с ним и я увидела, что он навсегда отравлен другой жизнью. И я тоже. Не представляю, как люди после Москвы и Питера возвращаются обратно. Сторонним взглядом я вижу то, чего не замечала раньше. И иркутяне, с которыми я виделась, говорят одно и то же: «В городе нет хозяина». Это больно, потому что я люблю Иркутск», – написала Алена Корк.

«А еще этот город не любят. А без любви расцвета нет, – согласна с ней Яна Лисицина. – И заметь – ему все равно. Его не любят, и он ни по кому не скучает. Уехали – ну ладно. Приехали – ну и что».

«В первую поездку в Иркутск я отчетливо понял, что дом – это уже Москва, Иркутск не понравился совсем. Затем отношение выровнялось – позже приезжал с удовольствием, но в тех поездках Байкала было больше, чем Иркутска», – вспоминает Юрий Федоров.

«Глубинка она и есть глубинка. В Иркутске в целом еще не так страшно, я в этом году проехала Тверь, Ржев, Великие Луки, буквально 100-150 км от Москвы и везде разруха, жуткие дороги, видно, что денег нет…» – отмечает Ирина Голобородько.

«У меня муж занимается территорией у подъезда. Траву косит, тропинки булыжником выкладывает, сделал «уличную террасу» – стол и удобные лавки, клумбы-оазисы оформляет, сейчас вот крошечный прудик выкопал и обустраивает. Уже не первый год. Пара соседок пожилых ему помогает, кто-то хает: мол, не так делаешь, недостаточно красиво, большинству все равно. Ему – не все равно, он искренне любит этот город. Несмотря на то, что не родился здесь, а приехал. Из Москвы, – рассказывает Форэва Саммер и добавляет: – Что кому-то яд, другому лекарство. Меня вот, наоборот, Москва отравила: совершенно не мой город, чужеродный. И все ее прелести для меня вообще не существовали. Вернулась в Иркутск – и рада. Да, он убогий и несовершенный, но нашей семье тут хорошо».

Иногда иркутяне покидают город навсегда, но не потому что переезжают. Уходу музыканта Святослава Опритова посвящена новая колонка колумниста ИТГ Сергея Шмидта.

«Когда я узнал, что умер Святослав Опритов, всем знавшим его в Иркутске людям моего и около моего возраста известный как Миф, я зарулил на Набережную, в район пристани. Вспомнил лето 1997-го года, когда в Иркутске случилась «бульварная революция». На улицах, в первую очередь на бульваре Гагарина (это и есть Набережная), образовалось множество точек торговли пивом из кег и публика, жадная до тусовочности, бросилась проводить время на бульваре с утра до… практически следующего утра. Никогда не знавший толком ночной жизни Иркутск просто утопил себя в хаосе и карнавале уличного пива, шашлыков и, страшно вспомнить, уличных караоке. Со всей обычно сопутствующей таким явлениям легкостью и необязательностью человеческих отношений.

Когда на город опускалась ночь и холодное пиво становилось не в кайф, серьезные люди обращались к водке. В один из дней пивного лета 1997-го года мы встретились с Мифом, быстро пришли к выводу, что мы серьезные люди, взяли бутылку водки, банку консервированных ананасов и отправились потреблять все это под пристань, ближе к воде. Там за часок, под разговоры про музыку, литературу и фильмы это все и уговорили. Над нами – на набережной – шумел напивающийся и веселящийся Иркутск, мы были рядом, буквально рукой подать, но одновременно в стороне со своими книжками, фильмами и музыкальными альбомами. Стоя теперь в этом месте – оно теперь принадлежит мамочкам с детьми и колясками, а также совершенно трезвым парочкам; байроническое пьянство давно уже не в тренде – я ловил себя на дурацких вопросах, сохраняются ли в местах какие-то отпечатки здесь случившегося?»

Политика, физика и лирика

К Дню России Влад Толстов приготовил для читателей подборку новинок русской прозы. В их числе – пьесы Евгения Гришковца, история Юлии Гуриной о двух сестрах и педофильском скандале, будни психологического клуба, описанные Андреем Ивановым – «такой европейский роман, созданный как будто в лаборатории по выведению лучшего сорта русского языка», – «что-то вроде дневника поездки нацболов в Алтайский край в 2003 году» авторства Сергея Гребнева, более известного как Сид, и книга Маши Трауб «Не мамкай!».

Другой обзор посвящен новинкам исторической прозы. В книге Наталии Зазулиной «Английский цугцванг для Александра I: победитель без победы», как и в других ее книгах, рассказывается об отечественной истории, но при этом использованы документы из архивов Австрии, Франции, Германии, Италии, Швейцарии, Швеции и еще несколько зарубежных стран, в том числе частная переписка. Книга Олега Будницкого «Люди на войне» «построена на исследовании так называемых эго-документов: дневников, писем, воспоминаний, которые участники войны писали для себя и своих родных, и в них рассказывали о личном, неофициозном, непарадном восприятии войны. Какими видели врагов, как относились к наградам (в том числе к тому, что их раздавали кому ни попадя), как рассказывали о фронте, оказавшись в тылу – и много, много еще таких же мелких, бытовых, человеческих деталей». Еще одна новинка из числа исследований, построенных на изучении эпистолярного жанра – «Советская эпоха в мемуарах, дневниках, снах» авторства Ирины Паперно. Исследование Кирилла Максакова посвящено истории масок (по понятным причинам так популярных сегодня) – от древности до наших дней. Еще одна своевременная и современная книга – история вируса Эбола, написанная Ричардом Престоном.

Впечатлениями от прочитанного делился на этой неделе и Кирилл Бакуркин:

«Прочитал «Истребителя» Дмитрия Быкова. Если просто, то мне очень понравилось, хотя, как кажется, написано немного наспех, но захватывает, наверное, именно благодаря этой спешности. Прилизывать текст можно вечно и не всегда это его оживляет.

Есть один момент, который больше говорит о Дмитрии Львовиче, чем о теме книги. Побоюсь обобщать, но кажется, во многих романах Быкова, я все не читал, есть какие-нибудь дебри, таежные заимки, тайные общества, отшельники – староверы и эти «места» в тексте неспроста – это и есть сам Дмитрий Быков, поскольку такое придуманное чуточку интересней остального текста, и написано с таким знанием, будто автор там бывал. Собственно, о чем я? 50% авторства – это сам читатель, то есть, эта местность всем знакома – это то самое место, где допуски и посадки обширны и повсеместны и только правила приличия и стыд – иногда ложный – удерживает нас от высказываний. То самое место, где кит сбарывает слона, где страшильное «черное пятно» и «была у меня одна укротительница тигров и любила она меня безумно». Другое дело, что вслух это и более сложное и чумовое про политику, войну и свои подозрения не все говорят, а Дмитрий Львович может. Может быть, эта грань реальности и ее вольной интерпретации когда-то истерлась и он сам не заметил. Мастеру (без иронии) на самом деле сложно такое заметить. Для этого надо стать обычным человеком.

В любом случае книга замечательная. Сталинистам понравится сталинское величие. Антисталинистам понравится сталинское величие».

Юрий Пронин задумывается о дежавю, которое называет главным законом истории.

«Расхожее утверждение гласит, что история не терпит сослагательного наклонения. И, мол, нечего задумываться, могло ли быть иначе. Что упало, то пропало. Между тем это утверждение верно лишь отчасти. В том смысле, что свершившиеся события невозможно вернуть назад и «переиграть» их заново… Но еще актуальнее другой аспект. Если не изучать альтернативы для прошлого, то рискуешь повторить пусть не зеркальные (не «один в один»), но похожие ошибки в похожих ситуациях будущего. Проще говоря, наступишь на старые грабли.

…альтернативная история приводит к поразительным открытиям, а также к пониманию, насколько все могло быть иначе (хотя тут важно и то, почему это самое «иначе» не сбылось). Начиная с глубокой древности. Среди альтернатив прошлого – горбачевская перестройка, события августа 1991 года, возвращение Владимира Путина на пост президента в 2011-2012 годах, ряд событий последующих лет. Разумеется, можно отметать эти мысли с порога – мол, все сделано правильно, иного не дано. После вождей КПСС этого конька первым оседлал Анатолий Чубайс: и приватизация могла быть по единственно возможной схеме, и президентские выборы 1996 года выиграны честно и не повлияли на будущие выборы. Однако Чубайс в сравнении с последующими персонажами оказался «мальчиком в розовых штанишках». Никаких альтернатив! Правда, появляется ощущение дежавю: где-то и когда-то это уже было, старые грабли, похоже, остаются востребованы».

Юрий Яшников фиксирует момент, когда для него закончились 90-е: в 2021 году.

«Эта эпоха неизменно возвращалась ко мне последние 20 лет всякий раз, когда я проходил мимо дома №42 по улице Марата (историческое родное название – Луговая). Девяностыми от этого адреса несло потому, что вдоль дома стоял красивый кованый забор. Всем он был хорош! Кроме того, что огораживал тротуар в пользу владельцев дома.

То есть во времена, которые принято именовать «лихими», так можно было! Обнести свой особняк в самом центре города забором (за счет пешеходов). А тротуар отодвинуть на территорию придорожного газона. Сам этот газон, соответственно, секвестировать. И учредить свой собственный, уже внутри периметра отхапанной территории! Вот и такие формы рейдерских захватов тогда практиковались.

Так вот сегодня, проезжая по Луговой, я чуть дар речи не потерял! Своими глазами видел, как сотрудники городского автодора пилили этот забор и выпускали плененный тротуар на волю. Прощай, эпоха!»

Яну Лисицину на этой неделе огорчил фестиваль уличных культур.

«Печальный проект у нас на острове Юность – презентация ситуации, когда у художников-иллюстраторов нет собственного стиля, авторского языка. И они рисуют «под». Под Муху, Шагала или Петрова-Водкина. Это хорошее упражнение для 1 курса художественного училища. Но для проекта, который публично и, по-видимому, с гордостью выставляется… Это тоже явление постмодерна. В одном ряду с Бузовой. Но эта девушка все же честнее – она, как может, выражает именно себя».

Дмитрий Люстрицкий на этой неделе поделился с подписчиками подборкой студенческих «перлов».

«А между тем, в разгаре студенческая сессия. Сдаем «Технику и технологию СМИ». В этом году студиозусы горазды на потешные сентенции, успевай записывать:

«Первая бумагоделательная машина в России появилась в 1918 г.» (правильно – в 1818).

«Информация напечатана кирилловским шрифтом».

«Фотография – это получение и сохранение недвижимого изображения» (в определении – неподвижного).

«Полиграфия уходит в прошлое в связи с развитием соцсетей» (и не поспоришь, кстати).

«Графика бывает ростовая и вертикальная» (на самом деле растровая и векторная).

Ну и коронка этой сессии. Вопрос в билете «Устройство фотоаппарата». Студент слабо ориентируется в теме, но старается. Задаю наводящие вопросы, начинаем беседу о фокусном расстоянии объектива.

– Вы знаете, какой объектив называют длиннофокусным?

– Да, конечно! Это объектив, у которого длинный фокус.

– А где используются такие объективы?

– Такие объективы используются там, где нужен длинный фокус!

– Давид, а вы когда-нибудь были на спортивных соревнованиях?

– Конечно, много раз!

– А видели, с какими объективами на соревнованиях работают фотографы?

– Не видел! Мне некогда было, я боролся».

Вместо тысячи слов

Алексей Литвинцев опубликовал сразу подборку фотографий Иркутска (и в самом деле, похоже на лоскутное одеяло):

Анатолий Бызов на этой неделе поймал в объектив гармониста.

А Алексей Головщиков продолжает открывать подписчикам новые грани Родины.

Обзор подготовила Мария Маякова, Телеинформ

 
О чем пишут иркутские колумнисты и блогеры?
Загрузка...
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования Яндекс.Метрика
  • Все права защищены © ООО «ИРА Телеинформ». Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на i38.ru (для интернет-СМИ) или на ИА «Телеинформ» (печатные, эфирные СМИ)
  • Дизайн-концепция © «Gombo Design». Верстка и техническая поддержка © «БайкалТелеИнформ»
  • Регистрационный номер — ИА № ФС 77 - 75717, выдан 24.05.2019 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)