Угроза селей, поиск следов БЦБК в Байкале, добыча лития и монгольские ГЭС – чем занимались иркутские институты СО РАН в 2025 году

Главные результаты деятельности иркутских институтов СО РАН в прошлом году и планы на 2026 год – добыча лития, селезащита и исследование дна Байкала.

Об этом рассказали директор Иркутского филиала СО РАН – директор Института земной коры СО РАН, член-корреспондент РАН Дмитрий Гладкочуб, научный руководитель Иркутского филиала СО РАН - директор Института динамики систем и теории управления им. В. М. Матросова СО РАН, академик РАН Игорь Бычков, директор Лимнологического института РАН доктор геолого-минералогических наук Андрей Федотов в преддверие Дня Российской науки.

Дмитрий Гладкочуб отметил, что сложно перечислить все значимые достижения иркутских институтов СО РАН. Отдельно он подчеркнул их участие в разработках по добыче редких и редкоземельных металлов. Пока сложно сказать о конкретных сроках, но это одно из приоритетных направлений работы. Особенно важна программа по добыче лития в Иркутской области.

– По этому направлению идет взаимодействие с «Газпромом», который уже с этого года планирует запускать производство в масштабах больше, чем ИНК. И здесь литиеносные рассолы в приоритете, – отметил Дмитрий Гладкочуб.

Еще один важный межинститутский проект, в том числе – с участием московских институтов – проект по изучению селевой опасности и ее предотвращению для территории южного Байкала, в том числе – бывшей территории БЦБК. Продолжаются работы по изучению сейсмичности в зонах пролегания новых путей, мостов и тоннелей новых участков БАМа, по которым планируется запустить движение к 2028 году первые движения запускать.

– Медицинские институты, особенно институт травматологии и ортопедии, работают с ветеранами СВО, с пострадавшими, с ранеными. Это тоже государственная задача. Более 400 человек они в 2025 году уже смогли как-то поставить на ноги. Вопросами психологической реабилитации после СВО занимаются сотрудники Восточно-Сибирского института медико-экологических исследований. Это тоже государственная программа, о которой нельзя не сказать, – добавил научный руководитель Иркутского филиала СО РАН.

Кроме того, Институтом систем энергетики СО РАН была представлена энергетическая стратегия развития региона. И это не считая множеств других научных и иных достижений институтов СО РАН в Иркутске.

– Что касается 2025 и начала 2026 годов, то надо сразу сказать, что за последние три года существенно выросли роль и влияние именно Российской Академии наук на развитие фундаментальной прикладной науки в Российской Федерации. РАН контролирует кадровый потенциал руководящих органов институтов, несмотря на то что институты являются подведомственным Министерства науки и высшего образования, является основной организацией, которая определяет соответствие государственных заданий приоритетам развития страны. Именно Российская Академия Наук проводит экспертизу всех госзаданий, всех отчетов, которые существуют, и выдает соответствующее заключение. Начиная с 2027 года, по результатам этих заключений будут приниматься решения о целесообразности продолжения тех либо других исследований, – добавил Игорь Бычков.

Кроме того, РАН возобновляет вместе с Миноборнаукой и Минимущества комплексные проверки институтов, их результативности, в том числе по разделу «Наука».

– То есть в наши институты будут приезжать ведущие ученые, которые вместе с учеными институтов будут рассматривать результаты деятельности. По сути, РАН возвращает себе на новом уровне те полномочия, которые потеряла в ходе реформ 2013 года, – отметил он.

Также Игорь Бычков отметил, что в этом году начинается очень крупный проект, о котором уже много говорили и писали. Речь идет о моделировании зарождения, схода и управления селевыми процессами. В первую очередь это важно для участка Солзанского полигона, где существует селевая опасность с возможным выносом шлам-лигнина и, соответственно, загрязнением и нарушением экосистемы озера Байкал.

– Пока мы не имеем ни одной модели, ни одного прогнозного сценария, как и при каких условиях этот сель сойдет, несмотря на то что проведено много исследований Институтом земной коры и другими коллегами. Селеопасность существует и вероятность схода селей с каждым годом возрастает и приближается уже к отметке в 100% с учетом того, что накоплен очень большой объем рыхлых масс. Мы прекрасно знаем о том, что это сейсмоопасная зона с огромным количеством происходящих землетрясений, в том числе мелких, и сложной климатической ситуацией – выпадением большого количества осадков, – добавил Игорь Бычков.

Недавно о работе в этом направлении отчитался целый консорциум институтов – как наших, так и московских. Речь шла о ремедитации карт шлам-лигнина Солзанского полигона, оценке активизации процессов зарастания этих карт после откачки надшламовых вод и засыпки вермикулита, биологопочвенных матов, либо засеивания. Получены первые результаты, которые уже сегодня будут обсуждаться у вице-премьера Дмитрия Патрушева.

– Весьма вероятно, что мы выйдем в этом году на более масштабное опробование. В частности, СИФИБР готов выйти на две карты по 100 метров на каждой для проведения таких исследований. Сейчас рассматривается, на каких картах это лучше сделать. Московский госуниверситет выходит с предложением о проведении работ, связанных с использованием технологии по осушке шлам-лигнина за счет использования катодной технологии. Также возможно опробование исследования института геохимии по переработке шлам-лигнина с его изъятием и преобразованием, – добавил ученый.

Он также отметил взаимодействие в сфере сохранения экосистемы озера Байкал с Лимнологическим институтом. И напомнил о проведенных аппаратами «Мир» исследований на Байкале:

– Мало кто сейчас помнит и знает о том, что необитаемые подводные аппараты, которые впервые были сделаны нашими дальневосточными коллегами, Институтом проблем морских технологий, тоже испытывались на Байкале. И вот достигнута предварительная договоренность о том, что в этом году этот институт привезет на Байкал свои аппараты. которые могут погружаться на глубину более 3000 метров, но нам этого не надо, нам достаточно и меньше. Возможно, результаты этой экспедиции станут основанием для продолжения крупного научного проекта, который сейчас реализуется в Иркутске, на Байкале, это проект, связанный с мониторингом озера Байкал, который ведется уже шестой год.

– Одна из задач приезда сюда аппаратов из Института проблем морских технологий – посмотреть, что происходит в каньоне на дне Байкала, накопилось ли там что-то, не исключено, что там идут другие процессы. У нас нет аппарата, который может посмотреть тот ландшафт – имеющийся ориентирован только до глубины в 300 метров, а нас волнует глубины 800 метров. Плюс это – автономные аппараты, которые вы опустили – и он сам 12 часов ходит и снимает, где вы ему скажете. Ведь проблема с «Мирами» была несмотря на то, что они обитаемые – они не могли себя точно позиционировать. И вот мы хотим те места, которые нам интересны, но не отсняты «Мирами» – это практически весь северный Байкал – исследовать с помощью новых аппаратов, – пояснил Андрей Федотов.

Он также отметил, что Лимнологический институт в течение трех лет вел работу по изучению того, осталось ли что-то в Байкале от деятельности БЦБК – от его глубинного сброса.

– В первую очередь нас волновали хлорфенолы – это прямой маркер деятельности БЦБК. Мы изучили три площадки – это прямая точка сброса, фоновая точка, куда отходы точно не могли попасть, и еще одна точка ниже по течению Байкала, где также могло что-то сохраниться, – рассказал ученый.

Он пояснил, что хлорфенолы относятся к стойким органическим загрязнителям, к разрушению которых природе иногда долго «приходится подбирать ключ». Ноисследования показали, что в этом случае природа справилась. В донных отложениях не выявлено концентрации вредных веществ. В частности, хлорфенолы были обнаружены в пределах нанограммов. При этом выяснилось, что они могут иметь и природное происхождение, поскольку были найдены в фоновой точке, куда загрязнения с БЦБК никак не могли попасть.

– То есть это уже природа или же деятельность населенных пунктов, которые расположены выше по течению Байкала. Так что с этой позиции цикл работ мы закончили, успокоились на том, что система, вероятно, себя восстановила. Но это дает выход на другое применение технологии, поскольку в условиях Байкала это аэробные условия, а в условиях карты – анаэробные. Если мы знаем, что система Байкала подобрала ключики к разрушению этих веществ, наша задача только доставить кислород и микроорганизмы, которые также живут в Байкале, в эти карты, чтобы система опять пошла по аэробному пути и рекультивировала то, что там осталось, – говорит Андрей Федотов.

Также продолжается взаимодействие иркутских ученых с коллегами из Монголии по вопросу строительства ГЭС на Селенге.

– Наше взаимодействие уже привело к существенному изменению первоначального проекта, который в Монголии планировали реализовывать. Сегодня речь идет о строительстве ниже по течению компенсирующей станции, которая бы обеспечивала более естественный сток реки Селенга. Основная задача прийти к тому, чтобы на границе России и Монголии после строительства этой ГЭС сток соответствовал естественному стоку, – рассказал Игорь Бычков.

Читайте также:

• Молодые ученые Иркутска рассказали о науке, углях, Байкале и туберкулезе