ТЕМЫ
Архив
< Июль 2020 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Сегодня
Общественная жизнь в Иркутской области

Жизнь после коронавируса: надежды и опасения

Иркутск, 23.04.20 (ИА «Телеинформ»), - Жизнь после эпидемии коронавирусной инфекции – какой она будет? Что изменится в экономике, политике и повседневности россиян после того, как пандемия COVID-19 закончится? Телеинформ продолжает публиковать мнения политологов, экономистов, социологов, лидеров мнений. С предыдущим текстом по данной теме можно ознакомиться по ссылке.

В точке бифуркации

Историк, научный директор Межрегионального института общественных наук Дмитрий Козлов считает, что времена предстоят нелегкие, и до ясного и четкого разрешения проблем пока далеко. Вместе с этим у Иркутской области – огромный потенциал развития и огромные ресурсы. Ключевой вопрос – легитимное эффективное управление.

– В этой ситуации много глобальных вводных, связанных с кризисностью. Если выделять один регион, это будет немного искусственно. Иркутянам, конечно, важно знать, что будет с областью, но все равно мы, так или иначе, являемся объектом влияния многих факторов, которые появляются и развиваются отнюдь не здесь, – отмечает эксперт.

Что-то прогнозировать сейчас довольно сложно, потому что люди еще не вышли из ситуации кризиса с коронавирусом. Неизвестно, когда закончится эпидемия, когда она достигнет своих пиковых значений, и неизвестно, как именно вирус повлияет на экономику.

– Уже сейчас мы видим падение спроса в различных отраслях экономики. Особенно это касается малого и среднего бизнеса, причем отраслей, которые очень важны для повседневной жизни, – фитнес-индустрия, кафе, внешний и внутренний туризм. Наблюдается выпадение доходов по целым отраслям. Конечно, государство разворачивает разные программы, но сейчас на федеральном уровне идет спор – предлагаются разные подходы. Четкого однозначного решения не принято. Опять же непонятно, до какого предела у нас дойдет развитие коронавируса, – считает Дмитрий Козлов.

Есть и второй фактор влияния: на уровне России и региона ситуация совпала с традиционным, повторяющимся раз в несколько лет нефтяным кризисом. Доллар подорожал на 15-20% – это, так или иначе, сыграет свою роль в развитии отраслей, ориентированных на внешний рынок.

В связи с этим, кстати, все переходит в онлайн. Все отрасли, связанные с интернетом, переживут второе развитие. Это затронет и образование, и спорт, и культуру, и малый и средний бизнес.

Кроме того, помимо пандемии и экономического кризиса, в России сейчас идет политическая перестройка. Она была инициирована в рамках существующего политического режима и связана с изменением Конституции РФ. Здесь пока далеко до завершения, уверен эксперт.

– В результате этих трех факторов сейчас образовалась точка бифуркации. Сложно делать ответственный прогноз – для меня особенно сложно, потому что налицо нехватка информации, особенно связанной с коронавирусом. Долгосрочно можно сказать о том, что нас ждут нелегкие времена и сложно говорить о мгновенном или даже быстром выходе из кризиса, – говорит Дмитрий Козлов.

Большую роль в этой ситуации играет запрос на эффективное управление регионом. С этим в Приангарье тоже все непросто. До кризиса была точка – сентябрьские выборы губернатора. Но пока еще до сих пор не объявлено, будет ли избираться действующий врио Игорь Кобзев, и вообще неизвестно, состоятся ли эти выборы. Если этого не случится, возникает вопрос, в какой ипостаси он будет управлять регионом. Пока неизвестно, будет ли это чрезвычайное управление и «региональный диктатор» – в хорошем смысле слова, потому что в ЧС необходим человек, облеченный обязанностями и ответственностью за население, но это другая ситуация в отличие от всенародной избранности, – или же выборы просто будут отложены на некоторое время.

Если говорить о качестве эффективного управления, то есть такой термин, который называется «вирусный федерализм», комментирует Дмитрий Козлов. В этом смысле происходит «децентрализация» – у регионов появляется больше власти и больше возможностей самим реагировать на ситуации. Но в связи с этим возникает следующий вопрос: проблема ресурсов. Они – у центра, который ими с регионами, конечно, делится не только на словах. Но в режиме, если губернатор выбран и у него есть легитимный мандат, ему гораздо легче действовать, и он имеет гораздо больше козырей в рукаве, считает эксперт.

– В целом тенденции очевидны: мы все «вернулись в дом». Мы все заботимся о своих семьях, хотим этого или нет, чаще стали видеть родственников. Де-факто у нас восстанавливаются семейные, традиционные ценности. Все заинтересовались, в каком доме они живут, надо ли делать ремонт, как воспитывать детей в условиях изоляции. Это восстановление ценностей «домашнего очага» в полном объеме. Как говорят социологи, происходит «архаизация» жизни. Можно даже предсказать, что у нас произойдет укрепление дачных хозяйств, развитие натурального самообеспечения. Но это, скорее, будет не тренд, связанный с региональным развитием, а индивидуальное выживание, – говорит Дмитрий Козлов.

С надеждой на коррекцию приоритетов

Историк, кандидат философских наук, директор иркутского Центра независимых социальных исследований Михаил Рожанский считает, что пока рано делать глобальные прогнозы.

– Не готов судить о существенных последствиях. И те, кто смело судят о них, мне кажется, не готовы. Утверждения, что мир никогда не будет прежним, как и высокомудрые сентенции о том, что ничего не изменится, равно бездоказательны.

Могу сказать только о своих надеждах и об опасениях. Очень надеюсь (можно сказать, мечтаю), что финансирование здравоохранения и социальной политики в целом будет резко увеличено. И выбор избирателей будет больше зависеть от внятности социальных программ, чем от геополитики и брутальности госруководства. Вторая надежда тоже довольно слабая – но капля камень точит – на наращивание практик самоорганизации и солидарности.

Главные опасения – экономические, по поводу судьбы малого и среднего бизнеса, наросшего с 1998 года. Он и так не поддерживается государственной политикой. Ну а тот риск, о котором многие говорят, – закрепление механизмов слежки и контроля, распоряжения людьми, – конечно, есть. Но это всего лишь количественные изменения, которые вписываются в общую логику российской администрации и законодателей. Вопрос в том, что с этой логикой делать, – это вопрос, как в том анекдоте, не замены труб, а смены системы.

Тестирование системы

Депутат Законодательного собрания Иркутской области Наталья Дикусарова считает, что ситуация, которую регион переживает сейчас, - время сложностей и время новых возможностей. Безусловно, проблем много, однако именно сейчас появился шанс проявить себя.

– Скажу о двух аспектах: экономическом и общечеловеческом. В плане экономики сложившаяся ситуация показала, что власть региона в предыдущие годы крайне мало разговаривала с бизнесом. Мы, депутаты, давно говорили об этом. Тогда площадка Заксобрания была чуть ли не единственной, где мы обсуждали взаимодействие бизнеса и власти, поддержку предпринимателей. Так быть не должно. Площадка должна быть общей, собираться надо до того, как вносятся какие-то конкретные предложения и законопроекты. Сейчас эта ситуация дала возможность всем сесть за стол переговоров, – отмечает Наталья Дикусарова.

Эксперт отмечает, что за последнее время уже прошло много встреч с бизнесом. Причем за стол переговоров сели не только те, кто традиционно приглашается к диалогу с руководством региона. На площадке появились самые разные представители крупного, среднего и малого бизнеса, чтобы вместе выработать общую стратегию дальнейших действий.

– Это будет самое первое наше достижение, с которым мы выйдем из кризиса. Теперь так будет всегда. Открытый и прямой разговор на равных. Второе – нам, конечно, придется полностью перестроить институты поддержки бизнеса. Это уже видно сейчас, уже сейчас обсуждаем это. Комплекс выработанных мер потом ляжет в стратегию развития Иркутской области. Мы найдем точки роста и развития, системообразующие отрасли, которым должно быть уделено особое внимание.

Наталья Дикусарова называет сложившуюся ситуацию проверкой на прочность, которую предстоит пройти и системе власти, и системе бизнеса.

– Если можно так выразиться, мы тестируем всю инфраструктуру. Вот нам нужны были маски, средства дезинфекции. Еще есть необходимость, еще всё это актуально. Но мы увидели, что оказались не готовы к такой ситуации, у нас нет таких внутренних резервов. Когда мы кинули клич и предложили бизнесу госзаказ на пошив масок, защитных костюмов, производство дезинфицирующих средств, выяснилось, что у нас немногие оказали готовы оперативно перепрофилироваться. Хотя отдельные примеры, конечно, есть. Например, в Чунском районе в маленьком ателье по пошиву и ремонту одежды взялись шить защитные костюмы для больницы. Смелые предприниматели помогли региону удовлетворить потребность в помещениях для самоизоляции жителей, прибывающих из других стран. Они понимают, что это – госзаказ, возможность в тяжелой ситуации получить живые финансовые ресурсы. Со средствами дезинфекции ситуация тоже непростая. Но у нас есть местные производители, им нужна помощь, чтобы они смогли увеличить объемы до необходимых нам. Потребовалось время, чтобы организоваться. Это заставляет мобилизоваться, – делает акцент Наталья Дикусарова.

Она уверена, что такое испытание на прочность в перспективе даст немало пользы и для региона, и для самих предпринимателей. В общечеловеческом и политическом смысле сложившаяся ситуация должна помочь вернуть доверие к власти. Губернатор в своем послании отметил, что доверие подорвано, теперь потребуется время, чтобы всё вернуть.

– Сейчас все власти – законодательная, исполнительная, муниципальная – объединились, чтобы сообща работать в тяжелые времена. Сейчас есть беспрецедентный уровень открытости, доступности и возможности донести свою точку зрения до самого высокого уровня власти. Сейчас не надо совершать подвиг, чтобы было принято какое-то решение. Достаточно его озвучить и доказать необходимость, без вкусовщины и политических пристрастий. Время просто работать, – подчеркивает эксперт.

Кроме того, настало время для прорывных решений, задан импульс для развития. Многие в сетях обсуждают Китай. За время пандемии страна мобилизовала свои ресурсы настолько, что совершила ряд преобразований, на ее счету десятки достижений. Ничего не мешает России, считает Наталья Дикусарова, пойти тем же путем.

– Вчера мы обсуждали такую тяжелую тему, как дистанционное обучение. Можно спорить, ругаться и что угодно говорить, но мы должны его развивать. Мы столько лет о нем говорили, столько времени к нему шли. Мы обсуждали, что с помощью дистанционного обучения можно дать более высокие знания детям из отдаленных территорий, где не хватает учителей-предметников. Это – возможность обеспечить доступное образование детям-инвалидам, которые обучаются дома. Да, надо перестроиться, настроить, в процессе вскроются те проблемы, которые есть . Но мы должны их устранить, – убеждена Наталья Дикусарова.

В качестве примера она привела качество связи в отдаленных территориях. Долгое время власти региона только говорят о том, что нужно решать этот вопрос, но сейчас, когда проблема встала во весь рост, ее решение придет в разы быстрее.

– Поэтому, когда все говорят: «Отпустите детей на каникулы раньше», у меня возникает вопрос: «А почему вы не даете нам с вами и самим себе возможность сделать такой же прорыв как в Китае? Почему мы поднимаем лапки и говорим: «Отпустите нас всех». Так проще, но это не наш метод, – отмечает эксперт.

Нужно использовать трудные времена для развития. Но главное – соблюсти баланс: обеспечить минимальные потери от самой болезни и обеспечить устойчивость экономики, минимизировать ущерб в этом направлении.

– Настало время всё «прошерстить». От нашего ума и мудрости зависит, с чем мы выйдем из кризиса. Но я вот смотрю на систему здравоохранения и понимаю, что пусть и по такому печальному поводу, но сейчас мы вливаем в нее колоссальные ресурсы. Тем более, когда удается привлечь средства из внебюджетных источников и начать строительство трех инфекционных больниц в Братске, Шелехове и Тайшете. Это очень важно. Все то, что мы наработаем сейчас, будет в дальнейшем использоваться на благо региона, – резюмирует Наталья Дикусарова.

Коронавирус Иркутск: антикризисное предложение бизнесу

Переход в онлайн как способ выжить

Политолог, историк Алексей Петров убежден, что сложившаяся ситуация обязательно будет влиять на все происходящее. С точки зрения политики – это проверка на прочность врио губернатора Игоря Кобзева. А что касается территорий – это еще и проверка на прочность его коммуникаций с мэрами.

- Как на губернаторские выборы, так и на муниципальные, в том числе в Ангарске, в Черемхово, будет влиять взаимодействие с ними врио и оперштаба. В том числе это будет влиять на явку избирателей, на степень доверия. Положительно скажется, если будут приняты реальные меры поддержки – например, если малый бизнес не так затухнет, как ожидается, - считает эксперт.

- Мы же понимаем, что то, что происходит с малым бизнесом сейчас, и то, что будет в сентябре – две совершенно разных картинки. Сейчас еще все живут на каких-то старых дрожжах, все еще не так критично. А просчитать последствия для экономики, которые будут через два-три-четыре месяца, очень трудно. Вчера федералы уже намекнули, что самоизоляция будет продлена, как минимум, до 10 мая. А по информации некоторых источников она может продлиться еще и весь май. То есть когда ты две-три недели не работаешь – это одно, а когда месяц или два – это абсолютно другое. Может получиться так, что для большого количества представителей малого бизнеса просто некуда будет возвращаться. Для кого-то это может быть даже разорение. Но, возможно, федеральные и региональные власти примут решение и сформируют эффективную модель поддержки. Например, каждое предприятие малого бизнеса получит какую-то определенную сумму в виде безвозвратной поддержки, а не кредита. Тогда это все более-менее безболезненно пройдет.

Но проблема в том, что сегодня федеральные и региональные власти едва ли сами знают, как действовать, поскольку все живут в таких условиях, в какие мы давно не попадали. Как историк я могу сказать, что за последние 100 лет у нас ничего подобного не было, за исключением Великой Отечественной войны. Но на войне было очевидно, с кем ты сражаешься. А сейчас не очень понятно, с чем мы воюем. Это информационная война, это вирусологическая, бактериологическая война или это война всех против всех. И непонятно, кто победит.

И вокруг этого очень сложный эмоциональный фон. Если мы всегда смеялись, что весна – это какое-то обострение, то сейчас жесткое обострение у всех. Мы это видим, в том числе, в социальных сетях – люди разбиваются на разные группы, они стали более жесткими, нервозными. Потому что даже люди, которые работают в бюджетной сфере и знают, что будут получать деньги, просто устали от неопределенности и от работы дома, как ни странно. Людям не хватает коммуникаций, обычного человеческого общения – выпить чашечку кофе в ресторане или кафе, поговорить с друзьями, съездить в гости. Таких вещей, на которые мы обычно не обращаем внимания.

То есть последствия будут и политические, и экономические, и социальные. Как говорится, мир уже не будет прежним. И общество тоже прежним не будет. Мы научились работать в онлайне – это означает, что поменяется отношение бизнеса к офисам, к своим сотрудникам. Сейчас мы все работаем практически 24 часа в сутки. Раньше ты, пока едешь на работу, отдыхаешь, смотришь в окошко. А сейчас ты просто перемещаешься с одной встречи в зуме на другую, с одного общения в скайпе на другое. Раньше идешь с одной пресс-конференции на другую – и просто радуешься птичкам на улице, а теперь уже и птички не так радуют, потому что они за окном, где ты не можешь побывать.

Сейчас люди поймут, что и все образование ушло в онлайн – это тоже совсем иной формат. И оказывается, что можно проводить мероприятия онлайн. С 28 апреля мы начнем «Прогулки по старому Иркутску» в онлайне. В результате, с одной стороны я понимаю, что так меня будут больше смотреть, но с другой стороны я временно потеряю свою преданную публику. Я это уже вижу по «Научным weekend-ам», нас смотрят по 500-700 человек в интернете, но я же понимаю, что меня смотрят совсем не те, кто ко мне ходит. Это другой контингент и совсем другая публика.

Сейчас даже некоммерческие организации, библиотеки, музеи, с одной стороны, потеряв одну публику, которая к ним ходит в оффлайне, приобрели другую. Не знаю, хорошо это или плохо – наверное, хорошо для кого-то, а для кого-то – наоборот. В худшей ситуации оказались люди, которые любят находиться в оффлайне – они остались наедине с телевизором. А жить только с телевизором – это большая психологическая и душевная травма. И когда люди из этого выйдут, это уже будет какой-то другой мир для них.

Наверное, после всего этого мы сможем увидеть какие-то изменения в медицине, потому что в нее сейчас вливаются огромные деньги, наверное, должны стать другими врачи – им дали другое финансирование, подняли зарплату, простимулировали отношение к работе. Но непонятно, это сиюминутно или надолго. Я считаю, что врачам вообще нужно хорошо платить, в Европе и США врачи – люди, имеющие одни из самых высоких зарплат.

Но с другой стороны я не слышу и о том, чтобы представители органов власти, депутаты сократили свои зарплаты. То есть для них все это проходит наиболее безболезненно – они сохранили зарплату, им есть за что работать – даже, возможно, чуть больше, чем они на самом деле работают. А вот для представителей внебюджетной сферы все достаточно сложно, у них больше неопределенности. Есть сферы, которые сейчас в очень критическом состоянии – это сфера ивентов, сфера туризма. Закрыты все отели, приостановлены многие авиаперевозки, деятельность туроператоров, гидов – это люди, которые в один момент остались просто без поддержки и без зарплаты. В такой же сложной ситуации маленькие кафе и кофейни на три-пять-семь столиков, поскольку они все работают не на больших прибылях, а на том, чтобы за счет оборота заплатить аренду и зарплату. И сейчас вся эта сфера тоже в критической стадии находится. Если они не договорятся с арендодателем и им скажут, когда начнут работать, заплати 20-30-50 тысяч рублей аренды, а два месяца – это уже будет 60-80-100 тысяч рублей, это будет означать, что тебе придется продать свой бизнес. И неизвестно еще, найдется ли на него покупатель. Либо придется взять кредит. Конечно, банки с радостью дадут эти деньги, но вопрос под какой процент. Будет это ноль процентов, или это будет 10-20%, или это будет, как всегда, «читайте, что написано мелким шрифтом на восьмой странице».

Мы уже свыклись с тем, что у нас ни у кого в этом году не будет отдыха и моря. Фактически, мы к этому уже готовы, к сожалению.

Я думаю, что после этого все поменяется. Трудно сказать, какие сферы выиграли от этого. Частично курьерские службы, медицина. Да и то вопрос в том, есть ли у нее необходимые для получаемого финансирования кадры.

Для меня сейчас все идет к тому, что 2020-й год нужно вообще вычеркнуть из истории прорывных проектов, потому что мы только боремся с пандемией и учимся переходить окончательно в онлайн-режим.

О пандемии страха и молодежных практиках

Доцент кафедры социальной философии и социологии Института социальных наук ИГУ, кандидат социологических наук Надежда Грицких, комментируя тему, отмечает: как раз сейчас научное сообщество пытается понять и спрогнозировать, как изменятся социальные и повседневные практики у людей, укрепятся или ослабнут социальные связи, что вообще будет с социумом после выхода из режима самоизоляции.

– В общественном дискурсе уже появилось понятие «Пандемия страха». Мы развиваем страх, торгуем страхом, его добросовестно или нет используют средства массовой информации, преувеличивая или преуменьшая ситуацию. Теперь мы боимся подходить друг к другу, обниматься, даже по телефону кто-то опасается разговаривать, потому что «гуляет» информация, что вирус может передаваться и таким путем. Из-за того, что мы живем в обществе постмодерна, в обществе информационном, люди не столько доверяют достоверной информации из проверенных источников, сколько опираются на массовую информацию, которая не всегда правдива. Я сразу вспомнила лето прошлого года, когда в Тулуне случилось наводнение. В социальных сетях стали появляться посты примерно такого содержания: «Мама друга моего друга работает в МЧС и им там сказали…» Дальше шли разные «пугалки», из-за которых люди паниковали, собирали вещи и прочее. Сейчас происходит то же самое. Достоверная информация на фоне всей иной информации занимает не очень большую долю. Фейки появляются в публичном пространстве в формате достоверных, проверенных сведений. И многие их принимают за чистую монету, – отмечает Надежда Грицких.

Всё это эксперт называет информационной инфекцией. Она порождает информационную зависимость: теперь почти все первым делом после пробуждения залазят в интернет и проверяют свежие данные – сколько человек умерло, сколько зараженных в регионе. Сейчас люди живут в состоянии войны с невидимым врагом, придавая коронавирусу порой излишне много внимания.

Режим самоизоляции неизбежно приведет к ряду изменений. Например, могут ослабнуть социальные связи, которые держатся на межличностном взаимодействии.

– Мы вместе проводим с кем-то время, ходим друг к другу в гости. В процессе такого взаимодействия появляются общие ценности, яркие воспоминания, события. Сейчас из-за самоизоляции эти вещи отсутствуют, уходят на задний план. Поэтому связи, которые базировались только на межличностном взаимодействии, они уйдут. Люди, которые продолжают общаться даже виртуально, не делая вместе какие-то дела, понятно, сохранят социальные связи. Можно говорить, что скорее всего, круг общения каждого из нас сузится, рядом останутся только те люди, которые ценны для нас. С остальными общение прекратится, – продолжает рассуждать Надежда Грицких.

Правда, всё очень сильно зависит от того, как долго продлится самоизоляция. Одно дело, если это будет не больше пары месяцев. За это время, скорее всего, жизненные практики, привычки не успеют кардинально измениться. Если же людей закрыть в изоляции на полгода, будет совсем другая история.

– Я искренне надеюсь, что наше государство найдет ресурсы, которые позволят поддержать малый и средний бизнес, помогут ему не отмереть. Потому что социологии понятно, что если нет среднего класса, то нет устойчивости общества, нет гарантии того, что люди не пойдут на баррикады и не будет нарастать социальная напряженность. Если люди будут бедны и голодны, они будут паниковать, а потом случится бунт, – отмечает эксперт.

Социолог надеется, что в мире после коронавируса можно будет опереться на молодежное сообщество. Ведь именно эта группа находится в фокусе всех происходящих процессов. Сейчас именно молодежь на передовой.

– Все их практики, которые они нарабатывали годами в виде всевозможных социальных сетей, социальных ресурсов жизни в интернете – они сейчас выходят на первый план. Поэтому, какую мы молодежь воспитали, какие ценности успели им привить, такой и будет результат, мир, в который мы придем после самоизоляции. Сможем ли мы сохранить все положительные практики, наработанные за время пандемии, или все вернется на круги своя. Я предполагаю, что какие-то положительные уроки люди извлекут. Они научатся ценить то, что имели, что-то научатся использовать, то, что наработали в изоляции, использовать потом, например, дистанционную работу. Научатся любить своих детей, общаться с близкими, не убегать от проблем. Я думаю, что мы должны сказать коронавирусу спасибо за то, что он заставил нас немного остановиться, выдохнуть, посмотреть вокруг и оценить то, что у нас есть, немного отстраниться от вечной гонки за великими деньгами и успехами в бизнесе. Сейчас каждый больше времени проводит со своей семьей и это классно, – уверена Надежда Грицких.

 
О чем пишут иркутские колумнисты и блогеры?
Сергей Шмидт - авторские колонки об Иркутске. Еженедельно
Загрузка...
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования Яндекс.Метрика
  • Все права защищены © ООО «ИРА Телеинформ». Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на i38.ru (для интернет-СМИ) или на ИА «Телеинформ» (печатные, эфирные СМИ)
  • Дизайн-концепция © «Gombo Design». Верстка и техническая поддержка © «БайкалТелеИнформ»
  • Регистрационный номер — ИА № ФС 77 - 75717, выдан 24.05.2019 Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)